В канун Нового Года Джеффри Формайл с Цереса атаковал высшее общество. Сперва, за час до полуночи, он появился в Канберре, на балу у губернатора. Это было пышное зрелище, помпезное и сверкающее красками, ибо традиция требовала, чтобы члены клана носили одежду, модную в год основания клана или патентования его торговой марки.
   Мужчины клана Морзе (телефон и телеграф) носили, например, сюртуки, дамы – викторианские фижмы. Шкоды (порох и огнестрельное оружие) вели свои истоки с восемнадцатого века и щеголяли колготками и юбками на кринолине. Дерзкие Пенемюиде (ракеты и реакторы) ходили в смокингах начала XX столетия, а их женщины бесстыдно обнажали ноги, плечи и шеи.
   Формайл с Цереса появился в вечернем туалете очень современном и очень черном. Его сопровождала Робин в ослепительно белом платье. Туго схватывающий тонкую талию китовый ус подчеркивал стройность ее прямой спины и грациозную походку.
   Черно-белый контраст немедленно приковал к себе всеобщее внимание.
   – Формайл? Паяц?
   – Да. Пятимильный Цирк.
   – Тот самый?
   – Не может быть. Он похож на человека.
   Сливки общества окружили Формайла, любопытствующие и настороженные.
   – Начинается, – пробормотал Фойл.
   – Успокойся. Покажи им утонченные манеры.
   – Вы – тот самый ужасный Формайл из цирка?
   – Конечно. Улыбайся.
   – Да, мадам. Можете меня потрогать.
   – Ох, да вы, кажется, горды? Вы гордитесь своим дурным вкусом?
   – Сегодня проблема вообще иметь какой-нибудь вкус.
   – Сегодня проблема вообще иметь какой-нибудь вкус. Пожалуй, я удачлив.
   – Удачливы, но не пристойны.
   – Непристоин, но не скучен.
   – Ужасны, но очаровательны.
   – Я «под влиянием», мадам.
   – О, боже! Вы пьяны? Я леди Шрапнель. Когда вы протрезвитесь?
   – Я под вашим влиянием, леди Шрапнель.
   – А, вы испорченный молодой человек! Чарлз! Чарлз! Иди сюда и спасай Формайла. Я гублю его.
   – Это Виктор из «Эр-Си-Эй».
   – Формайл? Рад. Сколько стоит ваш антураж?
   – Скажи правду.
   – Сорок тысяч, Виктор.
   – Боже всемогущий! В неделю?
   – В день.
   – Зачем вы тратите такие деньги?
   – Правду!
   – Ради рекламы, Виктор.
   – Ха! Вы серьезно?
   – Я говорила тебе, он испорчен, Чарлз.
   – Чертовски приятно. Клаус! Послушай. Этот нахальный молодой человек тратит сорок тысяч в день ради рекламы.
   – Шкода из Шкода.
   – Добрый вечер, Формайл. Меня весьма интересует история вашего имени. Полагаю, вы потомок основателей компании «Церес. Inc.»?
   – Правду.
   – Нет, Шкода. Я купил компанию и титул– Я выскочка.
   – Отлично.
   – Честное слово, Формайл, вы откровенны!
   – Я же говорил, что он нахален. Свежая струя. Выскочек хватает. Элизабет, познакомься с Формайлом с Цереса.
   – Формайл! Мне до смерти хотелось вас видеть!
   – Леди Элизабет Ситроен.
   – Правда, что вы путешествуете с передвижным колледжем?
   – С институтом, леди Элизабет.
   – Но с какой стати, Формайл?
   – О, мадам, так трудно тратить деньги в наши дни. Приходится выискивать самые глупые предлоги. Пора кому-нибудь придумать новое сумасбродство.
   – Вам следует путешествовать с изобретателем, Формайл.
   – У меня он есть, да, Робин? Он тратит время на вечный двигатель. А мне требуется настоящий мот. Никакой из ваших кланов не мог бы ссудить мне младшего сына?
   – Стало быть, вам нужен вечный расточитель?
   – Нет. Это постыдная трата денег. Весь смак экстравагантности в том, чтобы вести себя как дурак, чувствовать себя дураком и наслаждаться этим. Где изюминка вечного движения? Есть ли экстравагантность в энтропии? Миллионы на чепуху, но ни гроша на энтропию – вот мой девиз.
   Все рассмеялись. Обступившая Формайла толпа росла. У них появилась новая игрушка.
   Большие часы возвестили наступление Нового Года. Собравшиеся приготовились джантировать вслед за полночью вокруг света.
   – Идем с нами на Яву, Формайл. Реггис Шеффилд устраивает восхитительный вечер. Мы будем играть «Судья-трезвенник».
   – В Гонконг, Формайл!
   – В Токио, Формайл! В Гонконге дождь. Давайте в Токио и захватите свой цирк.
   – Нет, благодарю вас. Я в Шанхай. Встретимся все через два часа. Готова, Робин?
   – Не джантируй. Дурные манеры. Выйди. Медленно. Сейчас высший шик – в томности. Засвидетельствуй почтение губернатору… Уполномоченному… их дамам… Не забудь дать на чай прислуге. Не ему, идиот! Это вице-губернатор… Ну хорошо, экзамен выдержан. Тебя приняли. Что теперь?
   – Теперь то, зачем мы в Канберре.
   – Разве не ради бала?
   – Ради бала и человека по имени Форрест.
   – Кто это?
   – Бен Форрест, бывший член экипажа «Ворги». У меня есть три нити к тому, кто дал приказ бросить меня умирать. Три имени. В Риме – повар Погги. В Шанхае – знахарь Орель. И этот человек Форрест. У нас два часа, чтобы расколоть его. Ты знаешь координаты Аусси?
   – Я не желаю принимать участие в твоей мести. Я ищу семью.
   Он так посмотрел на нее, что она вздрогнула и сразу джантировала. Когда Фойл появился в Пятимильном Цирке, она уже переодевалась в дорожное платье. Хотя Фойл и заставил ее жить с ним в одном шатре по соображениям безопасности, он никогда больше не трогал ее. Робин поймала его взгляд и застыла.
   Фойл покачал головой.
   – Мой брачный сезон позади.
   – Как интересно. Ты отказался от насилия?
   – Одевайся, – отрезал он. – И передай, что я даю два часа на переезд лагеря в Шанхай.
   В ноль тридцать Фойла и Робин встретил сам мэр Аусси.
   – С Новым Годом! – пропел он и втолкнул их в вертолет. – Счастье! Счастье! Позвольте мне показать вам город. Сегодня у нас масса гостей. Вот наш ледяной дворец… слева бассейны… Большой купол – лыжный трамплин. Снег круглый год. Тропический сад под стеклянной крышей. Пальмы, попугаи, орхидеи, фрукты… Наш рынок-театр… своя телевизионная компания. Взгляните на футбольный стадион. Двое наших парней вошли в сборную. Да, сэр, у нас имеется все. Абсолютно все. Вам не надо джантировать по всему свету в поисках развлечений. Наш город – маленькая вселенная. Самая счастливая маленькая вселенная в мире… Форрест, вы говорите? Вот.
   Он высадил их перед особняком в швейцарском стиле и сразу взлетел. Фойл и Робин ступили на крыльцо. Вдруг дверь перед ними вспыхнула красным и мертвенно-белым огнем засияли на ней череп и кости. Раздался механический голос: «ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ. ЭТОТ ДОМ ЗАЩИЩЕН ОТ ВТОРЖЕНИЯ СИСТЕМОЙ ШВЕДСКОЙ КОМПАНИИ „ОБОРОНА“. ОПАСНО ДЛЯ ЖИЗНИ!»
   – Что за черт? – пробормотал Фойл. – В канун Нового Года? Дружелюбен, нечего сказать… Попробуем сзади.
   Они обошли особняк, преследуемые световой и звуковой сигнализацией. Из ярко освещенного подвального окна донесся невнятный хор голосов: – Господь мой пастырь…
   – Христиане-подвальники! – воскликнул Фойл. Они заглянули в окно. Около тридцати верующих разных исповеданий праздновали Новый Год, справляя комбинированную и в высшей степени нелегальную службу.
   XXIV столетие хотя и не отменило Бога, запретило организованную религию.
   – Не удивительно, что дом превращен в крепость, – произнес Фойл. – С таким-то мерзким занятием… Посмотри, там и священник, и раввин, а та штука сзади – распятие… Идем.
   Задняя стена особняка сделана из толстого стекла, открывавшего вид в пустую, тускло освещенную гостиную.
   – Ложись, – приказал Фойл. – Я вхожу.
   Робин легла ничком. Фойл ускорился и резким ударом разбил стекло. Где-то в самом низу частотного диапазона послышались глухие разрывы. Это были выстрелы. Фойл упал на пол и прослушал весь диапазон звуковых волн до ультразвука, пока, наконец, не уловил гул механизма управления. Затем проскользнул сквозь поток пуль и отключил питание. Потом затормозился.
   – Иди сюда, быстро!
   Робин с опаской вошла в гостиную. Где-то забегали христиане-подвальники, страдальчески стеная.
   – Жди здесь, – буркнул Фойл и внось ускорился. Он молнией скользнул по дому, нашел христиан-подвальников, застывших в паническом беге и, вернувшись к Робин, замедлился.
   – Форреста среди них нет, – сообщил Фойл. Возможно, он наверху.
   Они помчались по лестнице и остановились перевести дыхание на площадке перед последним пролетом.
   – Надо торопиться, – выдохнул Фойл. – Сейчас сюда могут джантировать…
   Внезапно он замолчал. Из-за двери наверху донесся низкий протяжный звук. Фойл принюхался.
   – Аналог! – воскликнул он. – Наверное, Форрест. Надеюсь только, что он не горилла.
   Фойл прошел сквозь дверь, как тяжелый трактор. Они оказались в просторной пустой комнате. С потолка свисал толстый канат. Между полом и потолком, переплетясь с канатом, висел голый мужчина. Он зашипел и поднялся выше.
   – Питон, – пробормотал Фойл. – Это уже легче… Не подходи к нему. Может раздавить все твои кости.
   Снизу раздались голоса: – Форрест! Что за стрельба? С Новым Годом, Форрест! Где ты?
   – Идут, – прохрипел Фойл, – надо джантировать с ним. Встретимся на берегу.
   Он выхватил из кармана нож, перерезал канат, взвалил извивающегося полузверя на спину, джантировал и появился на берегу на секунду раньше Робин. Вокруг его шеи и плеч питоном обвивался голый мужчина, сдавливая его в ужасающем объятии. Кровавое клеймо вспыхнуло на лице Фойла.
   – Синдбад, – выдавил он, – мореход… Быстро! Правый карман. Второй внизу. Ампула… – Его голос прервался.
   Робин открыла карман, вытащила пакет микроампул и уколола извивающегося человека в шею. Тот обмяк. Фойл стряхнул его и поднялся с песка.
   – Боже, – всхлипнул он, потирая горло, и глубоко вздохнул. – Контроль, – прошептал он, вновь принимая выражение отрешенного спокойствия. Багровая татуировка сразу исчезла с его лица.
   – Что это за ужас? – спросила Робин.
   – Аналог. Лекарственный наркотик для психопатов. Запрещенный. Психу надо как-то дать себе выход: возврат к первобытному. Он отождествляется с каким-нибудь животным. С гориллой, гризли, волком… Принимает дозу и…
   – Откуда ты все это знаешь?
   – Говорил тебе – готовился… готовился к «Ворге». Это кое-что из того, что мне удалось узнать. Покажу тебе еще кое-что, если не трусишь. Как вывести его из аналога.
   Фойл открыл другой карман своего боевого костюма и начал работать над Форрестом. Робин сперва смотрела. Потом в ужасе застонала. Отвернулась и отошла к самой кромке воды, где стояла, слепо глядя на прибой и звезды, пока ее не позвал Фойл.
   – Можешь вернуться.
   Робин приблизлась к полууничтоженному существу, копошащемуся у ног Фойла и смотрящему на него тусклыми трезвыми глазами.
   – Ты – Форрест?
   – Кто вы?..
   – Ты – Бен Форрест, бывший член экипажа престейновской «Ворги»… Шестнадцатого сентября 2336 года ты находился на борту «Ворги».
   Форрест всхлипнул и затряс головой.
   – Шестнадцатого сентября возле пояса астероидов вы прошли мимо разбитого корабля, остатков «Номада». Он дал сигнал о помощи. Но вы ушли. Обрекли его на гибель. Почему «Ворга» прошел мимо?
   Форрест страшно закричал.
   – Кто приказал пройти мимо?
   – Боже! Нет! Нет! Нет!
   – Из архивов пропали все документы. Кто-то наложил на них лапу раньше меня. Кто? Кто находился на борту «Ворги»? Кто был с тобой? Кто командовал?
   – Нет! – надрывался Форрест. – Нет!!! Фойл сунул в лицо бьющегося в истерике человека пачку банкнот.
   – Я плачу за информацию. Пятьдесят тысяч. Аналог до конца дней твоих. Кто приказал бросить меня околевать? Кто?
   Форрест вырвал деньги из рук Фойла, вскочил и побежал по берегу. Фойл нагнал его и повалил на песок, головой в воду.
   – Кто командовал «Воргой», Форрест? Кто отдал приказ?
   – Ты его утопишь – закричала Робин.
   – Пускай помучается, вода лучше, чем космос. Я мучался шесть месяцев. Кто отдал приказ?
   Форрест пускал пузыри и захлебывался. Фойл за волосы приподнял его голову. – Ты что? Преданный? Сумасшедший? Напуганный? Такие, как ты, продаются с потрохами за пять тысяч. Я предлагаю пятьдесят. Пятьдесят тысяч за пару слов, ты, сукин сын. Иначе сдохнешь медленно и болезненно. На лице Фойла выступила татуировка. С силой вжав голову Форреста в воду, он навалился на извивающееся тело. Робин пыталась оттащить Фойла.
   – Ты убиваешь его!
   Фойл повернул к Робин свое кошмарное лицо.
   – Прочь руки, сволочь!.. Кто был с тобой на борту, Форрест? Кто отдал приказ? Почему?
   Форрест извернулся и приподнял голову. – Нас было двенадцать, – хватая ртом воздух прохрипел он. – Господи, спаси меня! Я, Кемп…
   Он судорожно дернулся и обмяк. Фойл вытащил тело из воды.
   – Ну, продолжай! Ты и кто? Кемп? Кто еще? Говори! Ответа не было. Фойл склонился ниже.
   – Мертв… – прорычал он.
   – О, Господи! Господи!
   – Одна нить к черту. И только когда раскололся– Что за невезенье… – Фойл глубоко вздохнул и, как за щитом, укрылся за стеной безразличия. Татуировка исчезла с его лица. – В Шанхае почти полночь. Пора. Возможно, удача ждет нас с Сержем Орелем, помощником корабельного врача. Не смотри на меня так. Это всего лишь убийство. Вперед, крошка! Джантируй!
   Робин охнула и ошеломленно уставилась куда-то за его спину. Фойл повернулся. На песке возникла пылающая фигура, высокий мужчина в охваченной огнем одежде, со страшно татуированным лицом. Это был он сам.
   – Боже! – выдавил из себя Фойл. Он шагнул в сторону своего горящего двойника, и видение сразу исчезло. Дрожа от потрясения, Фойл повернулся к Робин,
   – Видела?
   – Да.
   – Что это было?
   – Ты.
   – Ради бога! Как это возможно? Как…
   – Это был ты.
   – Но… Он запнулся, обессиленный и растерянный. – Галлюцинация?
   – Не знаю.
   – Боже всемогущий! Видеть себя… лицом к лицу… Одежда пылала… Что же это?
   – Это был Гулли Фойл, – проговорила Робин, – горящий в аду.
   – Хорошо, – свирепо прошипел Фойл. – Я в аду. Но меня и это не остановит. Если мне суждено гореть в аду, «Ворга» будет гореть со мной. – Он резко сжал кулаки, вновь обретая силу и целеустремленность. – Меня не остановить, клянусь! На очереди Шанхай. Джантируй!